Конфликт на языковой почве, в который попал живущий в Литве беларусский блогер Андрей Паук, вызвал широкое обсуждение. Отдельные люди в комментариях делились негативными оценками беларусов и приезжих в целом. Откуда вообще берутся стереотипы на национальной почве? И возможно ли как-то с этим бороться? Об этом для «Зеркала» порассуждал психиатр и психотерапевт Сергей Попов.
Сергей Попов
Врач-психиатр, психоаналитик, член Международной психоаналитической ассоциации, бывший заместитель председателя этического комитета Беларусской психиатрической ассоциации.
«Когда появляется что-то новое, первая реакция — страх»
За стереотипами на национальной почве могут стоять три психологических механизма: ксенофобия, проекция и расщепление.
Первый механизм — ксенофобия — самый архаичный. Изначально это страх чужака. То есть здесь мы не говорим об агрессии или чем-то деструктивном. Это очень глубокое чувство, которое эволюционно присутствует в человеческой психике. Скорее даже психологическая обработка наших биологических, внутренних, архаических интенций (направленность сознания на какой-либо предмет. — Прим. ред.).
Например, люди создают какой-то свой образ жизни, устраивают свою среду обитания. В ней все понятно и ясно идет по прогнозируемым рельсам. Биологически мы, как и все другие живые существа, стремимся к порядку и ясности. Нам это нужно для комфортного существования. Никто не хочет каждый раз адаптироваться заново, сделал это один раз — все, пусть так и идет. И когда появляется что-то новое, непонятное, неизвестное, первая реакция — страх. Вдруг это новое разрушит все понятное и привычное, что было создано?
Важно понимать, что ксенофобия есть в каждом из нас. Это универсальное чувство. Оно не плохое и не хорошее, просто явление — как наступление зимы. Встреча двух незнакомых людей всегда повышает их уровень тревоги. В каком-то смысле они два до смерти напуганных человека в этом случае. Это естественно, так сложилось биологически.
Другой вопрос — что с этим делается дальше. Многое зависит от того, как человек оценивает его сам и какой тренд возникает в обществе.
«Если нового слишком много, все гребется под одну гребенку»
Второй механизм, более тонкий — проекция. Люди склонны проецировать вовне собственные внутренние сложные чувства или состояния. И таким образом избавляться от них, обвиняя в этом других людей.
И третий механизм — расщепление. Когда вместо того чтобы соединять разные вещи — полярные или просто отличающиеся, — их расщепляют на «мое — чужое», «хорошее — плохое», «внутреннее — внешнее». Проходит четкая граница.
Важно понимать, что психические возможности людей и общества могут различаться в разные моменты времени. Иногда общество не может проделать работу достаточно качественно и хорошо.
Например, если нового слишком много, есть какие-то сложности или привычный порядок под угрозой (а сейчас у всех привычный порядок под угрозой). Тогда не получается проделать работу и разобраться: кто передо мной, что это за явление? Хорошее оно для меня или плохое? Что оно мне несет: разрушение или нет? Потому что может быть и то и другое. Мы же не знаем, с какими намерениями кто-то пришел или появился.
И тогда уже все гребется под одну гребенку, без разбирательств. Происходит стигматизация, клеятся лейблы и так далее. И, к сожалению, тогда не происходит никакого обогащения культур, обмена и дальнейшего развития.
«Для психики проще, когда есть добро и зло»
Всех под одну гребенку отправляют потому, что для психики это проще. Это как в сказках: всегда есть добро и зло, хороший и плохой. Или как темная и светлая сторона силы в «Звездных войнах». Такого рода глобальное разделение приносит ощущение ясности, порядка и уменьшает уровень тревоги.
Это раннее состояние психики, которое проходил каждый из нас. Например, для ребенка до определенного времени существует только абсолютно хорошее или абсолютно плохое. Мама — либо абсолютно хорошая, либо абсолютно плохая. Это очень искренне переживается. А в более старшем возрасте появляется интеграция, возможность взаимодействовать и с хорошим, и с не очень хорошим. Без заоблачных требований или отвержения, если что-то кому-то не соответствует.
То же самое происходит и на уровне общества. Когда все слишком сложно, идет откат, регрессия к этому разделению на абсолютно хороших и плохих и делению на своих и чужих.
Индивидуальная «проработка» становится просто невозможна. Надо делать определенную работу: вдаваться в детали, контексты, познавать историю и так далее, то есть производить своеобразное психологическое исследование. Причем с обеих сторон.
А жить со страхом невозможно, это очень энергоемкое чувство. И тогда, к сожалению, происходит негативный для социума момент: ксенофобия превращается в отвержение, отчуждение и агрессию. Это становится способом справиться со страхом.
«Язык может превратиться в очень грозное оружие»
Надо понимать, что тема языка тоже очень чувствительна для каждой из сторон. Потому что он выполняет две функции. Первая — коммуникативная: передать информацию, быть в контакте. Она основная для общества. Но на индивидуальном уровне язык — это то, как мы думаем и существуем. И в некотором смысле — как мы себя определяем, выражаем внутри и вовне.
Однако язык может превратиться и в очень грозное оружие. Отказ коммуницировать или понимать его воспринимается другим как послание «я не признаю твое существование, отказываю тебе в нем».
В сложных ситуациях, когда происходят глобальные перемены или социальные сложности, функция языка с коммуникативной смещается в сторону определения, выражения себя. Того, что дает чувство «я существую, и мое существование признается другими людьми». Кто-то может использовать это бессознательно или сознательно как оружие, чтобы ранить таким образом в самую суть своего существования.
«Человек по своей сути сопротивляется делать психологическую работу»
Специального «лекарства» от этих явлений, наверное, нет. Мне кажется, нужны две вещи. Первое — иметь собственный позитивный опыт взаимодействия с внешней реальностью. И второе — проделать определенную работу по изучению, исследованию контекстов и истории возникновения происходящего.
Но я боюсь, современный стиль обхождения с информацией подразумевает, скорее, очень поверхностное скольжение по фактам, а не углубление. Притом, что очень много разной информации. И одна из сложностей — понять, что правда, а что нет. Здесь большая роль, конечно, и государства, и медиа в том, чтобы давать возможность этой работе быть. Но тут уже вмешивается политика, а это уже другая область.
А расщепление не требует никакой работы. Оно освобождает от нее — просто всё ранжировали, определили, расставили. Это очень сложный момент на самом деле. Человек, в принципе, по своей сути сопротивляется делать психологическую работу.
В соцсетях это особенно заметно. Мне кажется, они уже реже стали выполнять функцию удовлетворения любопытства, а стали местом, где люди в большей степени выражают свои реактивные состояния и аффекты. И как будто там сейчас меньше возможности, чтобы думать и разбираться, а больше эвакуации сложных чувств и реакций.
